День второй, часть третья
Ветер за окном. В серебряной карете Снежной Королевы уют определяет климат-контроль. Какие безнадежно глухие «пробки» в Питере. Они отчаянно безвыходные, беспросветно непроходимые (какое там, проезжаемые!), стопроцентно безысходные. Они, как счастье, не имеют денежного эквивалента. Ты счастлив, если избежал нищеты, а дальнейшее увеличение дохода никак не влияет на составляющую фортуны. Так и здесь, заплати хоть миллион, а с места не двинешься.
Позвонила Катя, прощебетала что-то на счет слесаря, картины, воды и «умницы Нины Павловны», но закончила совсем другим:
- Я собственно узнать, как твои дела? Что-то на душе с утра тревожно.
- Ничего. Спасибо. Уже почти все хорошо.
- Как странно ты говоришь: «Почти все хорошо»… Ты в миноре?
- Нет. Я в машине.
Катя чуть помедлив, продолжила:
- Мне звонил Влад – завтра у Пьера концерт. Почти сольный.
- «Почти сольный концерт» это все равно, что «почти беременная». Оплачено несколько песен в уже раскрученной компании, - Лике очень хотелось завершить этот набор реплик. Звонок совершенно некстати.
Катя почувствовала её настроение:
- Извини. Я только хотела тебя предупредить, что не смогу с тобой пойти – к Владу на спектакль придет очень влиятельный человек, от которого многое зависит.
- На этом свете очень мало людей, от которых что-то зависит.
- Все-все, больше не беспокою и прощаюсь. Ты завтра вернешься?
- Хотелось бы в это верить…
- Пока. Приедешь – обязательно набери!
- Пока. Позвоню…Ты еще здесь?
- Да… Скажи наше любимое «все будет хо-ро-шо»!
- Все действительно будет хо-ро-шо.
Уже давно их отношения были больше, чем дружба. Так иногда случается, что рядом живет человек, о котором не то, чтобы вспоминаешь, когда очень хорошо или очень плохо, не то, чтобы помнишь денно и нощно. Вспоминать не надо, он есть, как часть тебя самого. Преданность, данность, «приданность» на двоих. Мраморный пластилин отношений.
Они учились вместе в одном классе, но сдружились в одночасье, когда уже все закончилось – на выпускном. Их последний год в школе был первым годом перестройки, а прощальный бал пришелся как раз на разгар антиалкогольной компании. Закупленное родителями «Шампанское» стояло в кабинете директора, небольшими группами их заводили туда, наливали по бокалу и отпускали обратно танцевать. Все-таки праздник, портить не хотелось никому. Катьку как-то сразу снесло и она расплакалась на плече у Лики из-за мерзкого, пакостного парня из параллельного класса, который оценивал девок исключительно по качеству их шмоток. Катю воспитывала бабушка, поэтому шансов на любовь не было. Лике он тоже нравился, потому что был действительно картинно хорош, но она оторвала от своего плеча большую, почти на голову выше подругу, прижала к выкрашенной в зеленый, стандартный цвет стене школьного коридора и прошептала в лицо: «Чушь. Он будет валяться у твоих ног! Потому что все будет так, как мы задумаем! И у нас все будет хо-ро-шо!»
Лика выключила телефон, закрыла глаза. Была бы возможность, залезла с головой под одеяло. Совершенно наше русское: выбор между «успехом» и «счастьем». Будешь успешным – не будешь счастливым. Причем успех – как выигрыш в лотерее, случайное везение. После разового успеха, свалившегося с неба обязательно должна прийти неудача. Если успешный долго, если везение неоднократное, то становится страшно. И это от самой среды. Она изначально и всегда к тебе враждебна. В данном тебе окружающем мире ты всегда должна быть наготове. Все вокруг, начиная от вахтера и заканчивая «государем», хотят тебя обокрасть, обмануть, подставить. А сейчас особенно – правила игры меняются со сверхзвуковой скоростью. (А за сверхзвуковым барьером есть звуки?). И ты уже должна придумывать новые, более изощренные системы защиты. Как сейчас. Кто? Ну, кто же? Как понять и вычислить?
На Невском, перед самым адмиралтейством позвонил Ильин.
- Гликерия Николаевна, меня предупредили… у нас могут заблокировать один из счетов!
- Почему?
- Вероятно… А может? Я выясняю, но… - Антон старался быть спокойным, но его волнение выдавали вопросы. Он задавал их много и часто, совершенно бестолковых и пустых. Задавал сам себе и не отвечал на них.
- Когда вы возвращаетесь? – это был первый вопрос, адресованный Гликерии Николаевне. И задан он был если не жалостно, то с детской надеждой на более сильного.
- Утром. Я приеду завтра утром.
- Утром? Замечательно, потому что…
И снова лестничные пролеты, коридоры, приемные, кабинеты. И снова «пробки», ветер, вода в слишком большом количестве для таких тесных и прямых улиц. Звуки машин, голоса людей, стон природы, вой души. Наконец, окончательное «да» и цена, о которой знала только президент компании Гликерия Николаевна Кузнецова и человек, которому деньги были переданы.
- Можно считать, легко отделались? – в новом костюме, который они купили утром, Алесей Федорович выглядел элегантно, но все еще к нему не привык – поеживался, периодически одергивая рукава. «Викинг» довез их до ресторана, а сам был отправлен в отель, спать.
Лика потягивала из огромного, пузатого бокала «Камю». Ресторан дорогой, фешенебельный, здесь не требуется разговаривать, повышая голос. Было очень тихо, почти бесшумно.
- Завтра, как только машины выйдут на трассу, сообщите мне.
- Может быть, вы все-таки останетесь?
- Нет.
За успех (тире - богатство) надо платить. Чем? Личным счастьем. Враждебное вне убивает свободное внутри. Ты завязан на среду, которая иногда подбрасывает тебе «подачки» везения. Повезло, не убили, не обанкротили, не отняли. Есть что терять, поэтому не свободен. Душа, духовность только при полной, аскетической минимизации того, что надо иметь. Это даже не правило, это сама суть: чтобы быть духовным нельзя быть богатым. Но ведь и будучи бедным, очень легко не быть духовным!
- Пойду завтра в храм – свечку поставлю.
Лика скривилась. Юродство раздражало.
- Да бросьте вы, Алексей Федорович. В данной ситуации все измеряется денежными знаками.
Заместитель видимо искренне обиделся. Конечно, хозяйка - суха, строга и не проницаема, но пережили такой тяжелый день, разрешили почти не разрешимую задачу, могла бы слегка ослабить застежки бронежилета.
- Хотите откровенно?
«Нет!» - подумала она и едва заметно кивнула.
- Не понимаю я вас, Лика. Красивы, умны, богаты, а мне все время кажется…
Стоп! Второй раз за последние дни он назвал ее «Лика». Волнуется? Пытается вызвать на откровенность? Сейчас скажет что-нибудь о душе? Возьмет за руку и попробует поцеловать? Все не просто так, все не случайно.
-… что вы как девочка на шаре. Все время балансируете, все время чего-то боитесь.
- Вас, например! – она напряженно засмеялась и глотком допила коньяк.
- Меня, например, - ответил Алексей Федорович и в унисон голосу Лики почти таким же движением опрокинул свою рюмку.
- Как вас зовут? - она села рядом с «викингом», на пассажирское сиденье.
- Владимир.
Под глазами круги, взгляд рассеянный, длинные до плеч волосы выглядят немытыми, - не спал, провалялся несколько часов, мучительно пиная подушку, но так и не заснул. Нервничает. Плохо, очень плохо. Ему-то что переживать? В чем он задействован? Обратная дорога будет тяжелее. Как у альпинистов: спуск всегда сложнее подъема.
- Откуда такая внешность участника скандинавских завоевательных походов?
- Что? – совсем перепугался водитель.
- Вы похожи на викинга, - мягко уточнила Лика.
Он откровенно ее боялся. Успел за время работы на фирме наслушаться разных слухов. Рассказывать стал запинаясь, коряво, неинтересно, как будто отчитывался: занимается древними боевыми искусствами, бои на мечах, сборы в лесу. Лика сделала вид, что страшно этим заинтересовалась. Викинг чуть приободрился, даже снял одну ладонь с руля и стал показывать какая она у него гибкая в результате постоянных тренировок.
- А вы действительно викинг. Будете засыпать или почувствуете усталость, не стесняйтесь – говорите. Я неплохо вожу машину, а аварий нам на сегодняшний день уже достаточно.
- Хорошо, - парень слегка улыбнулся.
За три часа до Москвы, в районе Клина на их полосу вылетела огромная фура. Такая же, как в парке Ликиной фирмы. Большая, груженая машина шла стремительно, мощно, неотвратимо и даже красиво. Водитель фуры то ли на мгновение заснул, то ли не рассчитал маневр. «Викинг» отчаянно сигналил, но гигантская масса металла надвигалась неумолимо. Столкновение неизбежно.
«На дискотеку с Сережкой я, кажется, не попаду…»
Последняя мысль была именно такой – протяжной, длинной, с этим размышляющим «кажется».
