Она шла. Сначала медленно, на каменных тяжелых ногах, потом все быстрее и быстрее, ощущая на теле давящий оттиск. Тавро, поставленное безжалостной рукой мясника. След, который потом будет всегда проступать в минуты усталости и напряжения. Она почти бежала, в ужасе осознавая это «почти», потому что по каменной брусчатке на каблуках бежать не возможно. Главное не упасть, главное скорее увеличить расстояние от ледяной трубки, которая в любую секунду может выплеснуть в тебя огненную струю.
- Спасибо, - неожиданно произнесла первое за час слово женщина с редким, необычным, дерзким именем...
Нежно изумрудный костюм из тонкого английского трикотажа с глубоким разрезом на юбке - для официальных лиц, еще один не такой яркий, но зато более короткий - если придется встречаться с деловыми людьми, бриджи - для ресторана, ужина и гостиницы, манто – Питер холодный город...
Она проснулась от четкого, явственного звука. Струна натянулась, напряглась и хлестко ударила одной единственной, без резонанса, нотой. Лика резко села, схватилась за спинки передних сидений, пытаясь понять – откуда звук, что происходит? За лобовым стеклом красные лампы фар – машины продолжали держать дистанцию, двигаясь в полной тишине. Щетки, смахивающие снег с лобового стекла, делали свою работу бесшумно...
Питер звучит иначе, чем Москва. Здесь всё через заглушку каменных зданий, брусчатку, парапеты, через ветер, сквозь вязкую вату тумана. Звуки приглушенней, они гаснут, едва появившись, тонут в серости и сырости туманной мглы...
Совершенно наше русское: выбор между «успехом» и «счастьем». Будешь успешным – не будешь счастливым. Причем успех – как выигрыш в лотерее, случайное везение. После разового успеха, свалившегося с неба обязательно должна прийти неудача. Если успешный долго, если везение неоднократное, то становится страшно. И это от самой среды. Она изначально и всегда к тебе враждебна. В данном тебе окружающем мире ты всегда должна быть наготове. Все вокруг, начиная от вахтера и заканчивая «государем», хотят тебя обокрасть, обмануть, подставить. А сейчас особенно – правила игры меняются со сверхзвуковой скоростью. (А за сверхзвуковым барьером есть звуки?). И ты уже должна придумывать новые, более изощренные системы защиты. Как сейчас. Кто? Ну, кто же? Как понять и вычислить?
…Машина шла стремительно, мощно, неотвратимо и даже красиво. Огромная масса металла, жести, пластика, подвластная даже легкому прикосновению руки человека, продуманная до мелочей, до милых комфортных деталей (например, телевизор внутри кабины, который отчетливо увидела Лика). Машина убийственная, безобразная, неуправляемая, беспощадная.
…Она продолжала заниматься, играть, правды ей не сказали. А еще папа нашел человека, к которому она ходила два раза в неделю, и он учил понимать человеческую речь по губам. Маме про эти уроки рассказывать не стали. А еще, зная о том, что глухие разговаривают громко, то есть почти всегда кричат, она заставляла себя говорить вкрадчиво, внятно, отчетливо, не повышая голоса. А еще, слабослышащие всегда переспрашивают, поэтому Лика убрала навсегда из своего лексикона слово «Что?».
Первый ряд был отведен для избранных. Лика сидела в самом центре. То есть званная из званных. Весь концерт он не сводил с нее глаз – делал вид, что поет только для нее. А струна в этой какофонии ритмичных, бодрящих звуках запела траурный марш. Заунывный, банальный кладбищенский мотивчик, с бу-бухающими литаврами и трубой, всегда вступающей не в лад. И даже ее черное вечернее платье с глубоким вырезом на спине и закрытым горлом казалось униформой для участия в погребальной процессии...
...Она всегда ощущала себя счастливым человеком. Однажды прочла инструкцию о том, как надо вести себя с людьми слабослышащими. Сухие слова буклета говорили о том, что основная проблема - глухие люди (не совсем, а частично глухие) слушают по-разному. Все очень индивидуально, но эти люди - не ущербные. Наоборот - избранные. Они всегда яркие индивидуальности, личности. А слышимость зависит от расстояния и частот. Низкие - на более дальних расстояниях (стук, шорох, бас). Высокие (практически все женские голоса) должны быть ближе. И собственно, не это ли программа жизни? Значит, она будет работать только в мужских коллективах, значит приближать можно только женщин. Никогда не переспрашивай, говори внятно, смотри внимательно.
Итак, ты ждала этого момента. Долго ждала. Ты хотела мига торжества и победы. Сейчас ты его получишь. Нет, ты его не простишь. Никогда. Ты им воспользуешься, потому что все эти годы ты знала одно: появись Он в ее жизни снова, и она будет с ним, она растает, расплавится, превратится в жалкую, раздавленную лягушку. Поэтому единственный способ выжить – брать и пользоваться. Ты это сейчас можешь, ты в силе, ты при деньгах.
Пианист играл тихую, нежную мелодию. На Лике - вечернее платье с глубоким вырезом на груди, волосы собраны красивым узлом на затылке, отчего и без того гибкая шея, выглядит эффектно. Тонкая, очень изысканная своим плетением цепочка и маленький кулончик – ангелочек с крылышками вот-вот готовый то ли взлететь, то ли, наоборот, осторожно опуститься...
Почему во всех больницах, без исключения всех, такие бесконечные, нескончаемые коридоры? Невыносимо. Через несколько минут начинаешь машинально, от непонятного чувства дискомфорта переходящего в страх, ускорять шаг и, в итоге, переходишь на бег. К чему? Боишься не успеть? Или тебя кто-то преследует? Почему во всех больницах, даже очень дорогих неистребим запах лекарств, болезни и того трагического, что так близко к развязке?
И никто не знает, что жизнь – это падение с крыши. Ты можешь повернуть назад? Нет. Ты можешь изменить траекторию полета? Нет. Ты можешь остановиться? Нет.
