КНЕДЛИК НАШЕЙ МАХИ
Ирина Ковалёва
- …Тяжело с черепами. Трудно. Порой, даже опасно. Крыша уезжает - сколько не ремонтируй…У фазера периодами, с фонариком, но вменяемость отыскать еще можно. А вот у мазер - фляга свистит конкретно. Чистая крези. Я ей так прямо и сказала: «Ты чё? На подносе принести хочешь? Лишний рот в семью?» А она: «Какой рот? Мы питаемся полноценно, ни в чем тебе не отказываем, полсковородки котлет на прошлой неделе пришлось выкинуть – не съели…При чем тут еда!?» Не рассекает. Не ловит тему, что не в жрачке единой жив человек. С меня - каждый рубль подотчетный! «Куда? На что? Почему уже все? Мы тебе вчера сто рублей давали!» Обхохочешься! Сто рублей! А они сами представляют, что с этим «осликом» можно сделать? Только до лифта дойдешь, а он уже ушелестел…Оно, конечно, прибедняться не буду, беспрайсовость нам может и не грозит, но пояса затянуть придется, ой, как придется!...Что случилось-то? А то, что однажды оказалось: маха наша - женщина с бемолем.
…И чего их вдруг на старости лет на кучумбу потянуло? Ну, то есть на долбалово. Да, русское аналоговое слово «секс»…Сколько лет? Ща, посчитаю: матрёне – тридцатник с хвостом, в смысле тридцать шесть уже шарахнуло. А папик лет на семь что ли старше? Антиквариат, одним словом. Не, оно всё по понятиям, как в какой-то песне пелось – «любви все возрасты покорны», но ведь и понималкой шевелить надо.
…И ведь если бы не Ленка, мы бы до сих пор так в облаках и витали. В каких? Вон в этих. Ты бо́шку подними и жалюзи открой. Да, линзы протри. Протер? А теперь слушай…Есть у маман подруга - Ленка, в смысле тётя Лена. Они одноклассницы. Или однокурсницы? Неважно. Факт, что они когда-то сиамскими близнецами были. Их еще в роддоме разъединили. Внешне они, конечно, совершенно разные, а по жизни все делают синхронно…Да, точно тебе говорю! Это был первый, еще тайный опыт, который не афишировали…Не веришь? «Не парь мне бабку в красных кедах», говоришь? Ладно, не парю. Возможно, я что-то напутала. Только точняк в том, что при разделении мозги оставили тёте Лене, а маман – все остальное!
…Есть у нас традиция – по субботам мы ходим в баню. Да, семьями. Женской половиной. Для красоты тела и общего душеного здоровья это очень полезно. Нет, я сама-то не большой любитель обливаться по́том, а вот туся там - достойная. Право слово, имя в народе положительное – ништяк. Много любопытного наслушаться можно. Такой художественный свист бывает – будьте-нате.
…Ну, лежим мы значит однажды в парилке, расслабляемся, удовольствия большими ложками хаваем, а матрёна чего-то Ленке на ухо нашептывает. Толи спрашивает, толи уточняет. Важняк какой-то. Та слушала-слушала, да вдруг как вскочит (чуть головой стену деревянную не прошибила):
- Да ты дите, что ли малое? Из яйца только что вылупилась? С дуба слезла? И она еще сомневается! Нет, она еще чего-то там колеблется! Да вон девы твои тебе больше расскажут и объяснят...
В парилке орать, как потерпевшая, нельзя. И болтать тоже. Здесь даже шептание не одобряется. Тетки зашикали, забухтели. Ма лицо руками закрыла, вроде как от жары, и – в позу эмбриона, калачиком. Мол, нет меня, и звать меня никак.
А из парной когда выползли, она на себя ушат холодной воды – бубух, и снова Ленку спрашивает:
- Значит точно, говоришь?
- Точнее не бывает.
- А может это климакс? Ранний?
- Ага, он у тебя скоро шевелиться начнет.
…С махой у нас всегда так - не соскучишься. Я тут пирсинг решила сделать. Штангу на губу ввернуть, паучков на козёлку, ну, в бровь чего-нибудь. Зачем? А по приколу. Сейчас все с такими штуками ходят. Ну не все, так особо продвинутые…Короче, есть один чувак, на дому - чики-чики, быстренько, недорого, если надо адресок подскажу. Мы с девахами пришли, расположились, только он прокалывать, дыру сверлить начал, а меня как переколбасит. Плющить начало, будто клею надышалась. Он от моей трясучки видимо не туда и вставил - кровь как хлестанет. Девки орут, чел орет, суета сует сплошная. Я ноги в руки и деру домой. Прибегаю – а рот как у вампира в страшной сказке. Хорошо маха уже с работы пришла - все обработала, промыла, дрянью какой-то намазала, а потом и спрашивает:
- Для тебя это очень важно?
- Ну, воще-то, я не знаю…
- Мы можем сходить в салон. У меня там знакомая работает, специалисты проверенные. Что-нибудь качественное по каталогу выбрать можно.
И ведь действительно – на следующий день пошли! Я, конечно, слегка потрясывалась, боязно, как на прием к гинекологу. А маха первая:
- Здрасте! Мы вот с дочерью решили…
И себе в ухо – такую маленькую, аккуратненькую звездочку с камушком. И мне - такую же, только чуть побольше в пупок. Чума! Офигенно! Просто полный шокин-блю! А маха у нас девушка с фигурой, стройная, есть куда смотреть. У нас с ней сейчас весь прикид - на один размер. И педали у нас одни. При чем тут обувь? Не при чем. Просто удобно, когда размерчик один. Было удобно. Если шмотку какую захотела, легче вымутить. А вдруг она растолстеет так, что в трали-вали влезать не будет? Что тогда?
… Уже когда чай пили там, в бане, она тихо так, будто мы не слышим и в чем дело не понимаем, вопросик вроде как в никуда и ни у кого:
- Оставлять?
Наивняк. Совершенный безандестенд. Тёть Лена глаза свои к люстре вознесла, чаем поперхнулась (мед поперек горла встал) и застонала:
- Не-е-е! Но я знала, что ты у меня – дура, но не до такой же степени! Куда оставлять? Кого оставлять? Кому оставлять? Это мы с тобой, когда в двадцать рожали, там все равно было – есть чем кормить, нечем. А сейчас на одних памперсах в трубу вылетишь. Ну, ты хоть на время голову врубай! Часика на два в день, посоображай, а потом на ночь можешь опять рубильник выключать. Тебе проблем мало?!
… Как-то она тогда после той помывки потускнела вся, будто ластиком светлую бумагу натерли, сникла. «Проблем - много, только они не ваши…» А это ей, собственно, папаня сказанул. Я слышала. Они на кухне полночи разговаривали. Он, видимо, еще «под парами» был, так весь изразглагольствовался:
- Я, - говорит, - от своего – не отказываюсь…мы с тобой столько лет вместе, друг друга как под микроскопом изучили…знаю, что это - мой, не сомневаюсь. И помогу, конечно, деньгами там и прочей лабудой. Зарабатывать еще не разучился…Только ты вспомни – разница какая между детьми? Вот, то-то же. Да и мне полтинник светится не за горами.
- А если это последний шанс?
- Ой, да ладно! Ну что тебя заклинило?...А если и последний – какая разница? Вон две кобылки за стенкой сопят. (Так и сказал, гад, намекал, что я поправилась за последний год сильно, а я виновата, что меня так и прет – возраст это говорят турбулентный…ну-да…пубертатный). Этих бы на ноги поставить… Я тебе честно скажу - ошеломлен. Не ожидал от тебя такого…Ну и от себя, конечно…Я уж думал – и думать об этом не надо…Нет, ты меня исключительно правильно пойми, я не против, я просто под впечатлением…Короче, тебе решать!
…Я, блин, от нашей матрёны тоже периодически в столбняк впадаю. Было дело, к дирику нас пригласили. Ну, в смысле ее вызвали, а меня – рядом. Ага, малый педсовет, на троих сообразили. Ну, стоим в кабинете, кто больше краснеет - это еще посмотреть. Мне-то – все по барабану. А дирек махе длинную такую речугу зафинтил, и в конце говорит:
- Она (я, в смысле) еще Вам покажет!
Ма всю торжественную речь чего-то у себя на ладонях рассматривала, толи линию жизни, а может, маникюр просто не нравился, а тут вдруг взгляд приподняла и внятно так, убедительно, ему:
- Она (я, то есть) и Вам еще покажет!
…Пока до дома шли, я думала - обструган будет от холки до копчика. А она – молчок. Как статуя, только глаза стеклянные. И дома – тишина. В склепе громче. Я о том, чтоб куда слинять – даже и не пикала, а она вдруг сама предложила: «Ты если хочешь, сходи куда-нибудь…» Я из квартиры вышла, туда-сюда у подъезда помаялась – ну, неохота ничего. Смурняк. Депрессия на подходе. Я – назад. Потихоньку замок открыла, хотела быстренько в комнату занырять и вдруг слышу - на кухне скулеж такой тихий-тихий. Как щен брошенный. Посуду моет и сама себе подвывает:
- Ну, вот что мне с ней делать? Что? Она же девочка не глупая, хорошая, это возраст такой противный…А если сейчас еще один ребенок будет? Эту бы в руках удержат…
И как в голос зарыдает!...Такая вот ботва – чисто по жизни грустные дела.
…А тут еще Нюрка, сеструха моя старшая, отчебучила. Она у нас особь - совсем ботаническая. Со сдвигом на любовных романах. Приходит – и вся блонда. Была брюнетка, стала белая. Мать на нее глянула и чуть не в обморок:
- Ань, но это же очень дешево выглядит!
Та в слезы. У нее любовь. При чем несчастная. Вторая или третья по счету. У нее, что не любовь – то без взаимности. А если со взаимностью (вон, Вован из соседнего подъезда какой год за ней портфель таскает) – так ей это не надо. И этот примитив решил, что сам справиться! Вот я, например, не в жисть любить не буду. Нетушки, не дождетесь. Так, ради семьи, детей – пожалуйста, займемся чем угодно. Но чтоб без этих глупостей.
Так ведь она чё потом учудила: таблеток наглоталась. Прямо, пачку?! Три штуки всего! Толи димедрола, толи супрастина, что под руку попалось, то и выпила. И тут же в истерику впала – с перепугу давай матери звонить. «Я, типа, отравилась и жизни мне больше нет!» Та на работе все бросила, примчалась…В итоге – фигня вопрос. Обошлось все, даже врачей не вызывали. Бедная маха у Нюшкиной постели почти сутки просидела, пока эта дурында отсыпалась.
Зато после кровельных работ колобок стал тихий – Анька от мамкиной юбки теперь не отлипает. «Не кричи на мать!» - это она мне. А что она мои снимки из фотика стерла?! Да, понятно, что случайно, но если руки не из того места растут... Вот-вот, и та туда же: «Как ты смеешь так с матерью разговаривать!» Один в один, слово в слово.
...Но кризис отцов и детей оставим в стороне. Я про другое - уж насколько Анька всегда «за» матрёну, поперек ведь звука не издаст, и то против была:
- Мама, ведь как же тебе тяжело будет!
- Да, что вы все заладили «тяжело….плохо…сама решай»!?
…Но главный аргумент тетка выдвинула. Грамотный такой, правильный резон. Она у нас – волшебная, вся в цацках, мульках, на экзотике свернутая, а сама – пиянистка-«подпольщица». Где играет? Дома на бутылках, втихаря. Приехала, форточку на кухне открыла, сигареткой затянулась, типа чтобы дым в ее сторону не шел и понесла:
- Я, - говорит, - душечка моя, ни на чем настаивать не могу и не хочу. И может быть не права совсем. Что такое морока с детьми – знаю. У самой вон охламон – куда бы пристроить…Только может, хватит глупости творить? Вон ты их, сколько в своей жизни понаделала! Начиная со своего, с которым уже столько лет не понятно как и зачем…Все-все, худого говорить не буду…Но ты о себе подумала? ТЕБЕ ОНО СЕЙЧАС ЭТО НАДО? Когда только-только, да все так здорово! Самый маковый цвет – срывай, живи, бери - не хочу! Пойми, глупышка, все на тебя ляжет. Все. От и до. Ведь никому дела не будет и пальцем никто не пошевелит. Это ведь будет только твой ребенок, твой и больше ничей!
…Маха тогда такая странная стала. Все коллинуарно. Ну, пакарабана. До лампады, сугубо фиолетов. В ступор впала. Не мычит, не телится. Короче, вилы. Труба.
…А тут еще ария Риголетто подоспела. Реверс не прекращающийся. Бледная вся, ходит - из стороны в сторону шатает. Вечером как-то: Анька на занятиях, отец на работе, я - в чате. А она так незаметно, как привидение (а ты с белым другом пообнимайся – я на тебя посмотрю, как ноги таскать будешь!) подошла сзади, в спину мне лицом уткнулась и говорит:
- Даш, ты только не пугайся, но что-то мне совсем не хорошо…
Я чисто замандражировала:
- Ма…Ты это…того…Может, съела чего? Чё делать-то?
- «Скорую» вызвать сможешь?
- Конечно, смогу. Что я, мелкая совсем?!
…Те приехали – не врачи, а шкафы какие-то. У них сейчас мода – не в белых в халатах, а как у дорожных рабочих – в синих куртках с полосками светящимися. Чтобы в квартире не затерялись что ли? Пропёрлись в комнату, над махой столпились, накололи чем-то – и смотрят так жалостливо. Выражение на фейсах «ну, куда тебе с таким здоровьем рожать?» А маха к стенке отвернулась и еле выговорила:
- Значит – не судьба…Не хотите – ничего не будет!
…Точила у нас забгуряная, но не шибко понтовая – «пежопель» пятилетний. Как дождь – так он у нас отсыревает. Потеет так, что капота невидно. Да, с вентиляцией, наверное, что-то. Короче, дождь на улице был. Она меня и попросила: «Поедем со мной…» А мне-то что – прошвырнусь без базара. Куда? Понимаешь, там, прежде чем в химчистку идти, все равно через врача надо. Анализы-фигализы всякие. Да, консультация называется. А чё там консультировать? Ясен пень, как белый день.
…Приехали. Выгрузились. Присели в коридоре. Очередь заняли. Заведение, мягко говоря, неприятственное, отвратное. Маха вся сжалась, плечи напряженные, коленки острые из-под юбки торчат и как всегда руки свои рассматривает – а что там увидишь? Судьбы линию или венеры треугольник? Все одно́ направление показывает.
Хвост из теток – одна другой краше. Настроение равнозначное у всех – ниже плинтуса. Это только извращенец пойдет сюда с удовольствием, всякая нормальная, когда в твой организм проникают, да исследуют, да выводы всякие делает, от счастья на елку не кинется. Все – в страхе.
Напротив - дама в легком гламуре. Якобы романчиком зачиталась, а так на нас и зырит. Никак просечь не может – кто кого и зачем к врачу привел? Уже в воображении своем все нарисовала и напридумывала. Интересненькое, душещипательное. Я бы в машине посидела (плевать я на вас на всех хотела), да чё-то маху жалко стало – как она тут одна? Вдруг передумает и сбежит?
Наконец, до нас очередь дошла. Ма, как в пропасть, в кабинет шагнула, а там такой голос хрипатый:
- На что жалуетесь?
- Видимо, беременность.
- Кому «видимо»? Задержка сколько? Возраст? Раньше рожали? Точнее!
Думаю «у-у, ё, попали, эта сейчас не только кишки, но и всю душу вывернет!» Внутренность кабинета унылая, кресло рогатинами вытарчивает и бабень такая крупная, возрастная, еле за столом умещается. Так и захотелось ей в синкопу сказануть: «А что ты так с моей матерью разговариваешь? Тебе кто право дал?!» Только дверь закрылась, а тетки вокруг еще сильнее в стулья вжались. И так противно стало, хоть вой. Ну вот, что за хрень, эта жизнь такая? Ведь человек – для удовольствия создан, для счастья, для любви. А тут что ни шаг – тебя мордой да все в асфальт.
…Сидим-сидим, уже, наверное, час прошел. Я – ветошью прикидываюсь, состояние изображаю «ушла в себя, вернусь не скоро». А за дверью – тишина, как в мавзолее. Только вроде как из-под бетонной плиты голоса. Беседуют, но очень тихо. Я даже примериваться стала, чтобы в замочную скважину заглянуть. Вдруг медсестра вышла и мощно так, раскатисто:
- Все, очередь больше не занимать!
Да что же там такого она с ней вытворяет? Да что там так долго можно осматривать? Видимо я сильно нерволить стала, потому как одна сердобольная мне, типа успокоительно:
- Ты не робей. В твоем возрасте всякое бывает, - а сама в дверь немигающим взглядом уставилась.
- Ничего у меня не бывает! Я тут вообще…случайно!
Чтоб глаза не мозолить и отвлечься, пошла по коридору прошвырнуться. Экскурсия получилась экзотическая. Кроме плакатов-ужастиков о всяких гадких женских болячках, стендик одиноко висел. А на нем статейка фломастером написанная. И название подходящее «Что происходит в чреве женщины во время абортов». Во как! Типа наглядная агитация. Я от тоски читать начала:
«Мини-аборты производятся до четырех недельного срока беременности (ну, и?). Шейка матки захватывается пулевыми щипцами (вау-у-у!), и после расширения шеечного канала (дык!) в полость вводится трубка от вакуум-аспиратора (оба-на!), в котором создается отрицательное давление (ё-ё-ё!) для отсасывания содержимого (фу!) - крошечного человечка размером 5 - 6 мм (блин!!!). Аппарат мгновенно умерщвляет его и отправляет в банку для отходов…» А цензура здесь водится? Это как же можно такое публично высказывать? Ладно, медичкам в учебнике для проникновения, а простым гражданкам за что же такое впаривают?! … «На сроке до 12 недель аборт делается с помощью специального петлеобразного ножа - кюретки, который расчленяет младенца на части и удаляет из матки...» Фреди Крюгер отдыхает! Расчлененка с отягчающими обстоятельствами! Кошмар на улице Подземинского!.. «На сроке 13 - 15 недель аборт методом выскабливания считается чрезвычайно рискованным в связи с большой вероятностью сильных кровотечений и травм вплоть до смертельного исхода…» Кто же эту жуть беспросветную написал!? Садизм неприкрытый в натуральную величину! Да такое на ночь прочитаешь – в постель ложиться не захочешь! И ведь, не пить мне больше ни пива, ни «отвертки», для нагнетания обстановки это та врачиха, к которой ма пошла, накорябала!!! Верняк, она!
До конца триллер «кровожадных монстров» я дочитать не смогла. На улицу вылетела. Воздухом подышать, освежиться. А там тетка какая-то:
- Ты куда? Стой!
И сказала-то, видимо, просто так, в качестве хохмы, а я – назад как ломанусь. Мечусь по коридору, ничего не соображаю, одна, махи нигде не видно. Будто в детство впала. Было это уже однажды, давно-давно – меня как-то в магазине потеряли. На железную дорогу с паровозиками засмотрелась – оглядываюсь, а рядом никого. И помню только - будто в пропасть проваливаюсь. В глазах – темно. Ничего под ногами, ни земли, ни пола. Жутко, страшно, будто во сне кошмарном.
…Ну, я на всё помещение и заорала:
- Мама! Мама!!!
И заревела, как последняя дура. Чего ревела? А шут его знает...
Матрёна с докторихой на мой вопль из кабинета выбежали. Обе пунцовые, будто тоже всплакнули на пару.
- Ну, что ты?! Все хорошо, все будет хорошо! Я – с тобой! Ты чего испугалась?
- В-ы-ы че-го та-а-к до-о-лго??? Я у-у-же…- и сопли - ниже пупка. Пирсинг чуть не заржавел.
- Да мы вот… про жизнь…как-то разговорились…
А врачиха посмотрела на то, как маха слезы мне утирает и спрашивает:
- Это подожди, которая же? Сейчас угадаю, ты же рассказывала...Анна?
Ма довольная такая, улыбается:
- Не-е-а! - говорит, - Это Дарья - младшая. Анна меня, считай на голову выше и размера на полтора крупнее. А эта у нас еще маленькая….
… Я почему-то сразу просекла – гутя будет. Ну, мальчик в смысле… На днях и у фазера крышу окончательно снесло, так и не поймал. Вечером с работы приперся, первым делом к кроватке и заявляет: «Наконец-то в вашем (заметь - «в вашем»!) бабском царстве появился человек, с которым можно серьезно поговорить!» - и ну ему час про то, какие машины через которую таможню лучше ввозить и каковые пошлины при этом платить! А тот как дельный – глаза лупит, даже не пискнул. То целыми ночами орет не переставая, а тут – будто чего понимает! …Так-то он прикольный. Ручка вон смотри, какая крохотная, а за палец уцепится – не оторвешь!...Меня с ним прогуляться выпихнули… Ага, а ты думал - мой? Вон тетка какая-то тоже мимо шла и так презрительно: «Ну что, мамаша!» А я - ничего. Даже приятно.
…Не-е-а, это, не мой, это нашей махи кнедлик*.
27 декабря 2006
* Кнедлик – на сленге «малыш, ребенок, маленький, симпатичный человек».
Орфография и пунктуация – Автора.
