ГЛУБОКИЙ НЕДОНОСОК
Ирина Ковалёва
Г-л-у-б-о-к-и-й н-е-д-о-н-о-с-о-к…
Ничего смешного в этом нет. И оскорбительного тоже. Это не имя и не прозвище. У меня вообще еще нет имени. “Глубокий недоносок” – это диагноз. Диагноз – это единственное, что у меня есть.
И мне нет никакого дела до вас, как собственно и вам до меня. Я очень многое мог бы вам рассказать, но вы все равно не поймете, потому что вы слепы и глухи, хотя таковым, по привычке считаете меня.
Да, я дышу только благодаря приборам, и с моей кровью творится что-то невообразимое. Я почти прозрачен, потому что моя кожа еще слишком тонка, а вешу я как пакет молока или пять пачек масла. И я бы, наверное, давно ушел, если бы через каждый час в меня не вливали некую спасительную жидкость.Мое унижение перед вами бесконечно: я распят, как препарированная лягушка и единственный вызов, который я могу бросить вам в лицо – это уйти навсегда. Но вы этого не дождетесь. Я невероятно живуч, во мне гораздо больше желания выжить, чем у тех, кто весит как пять, двадцать или даже сто пакетов молока.
В конце концов, это вы виноваты в том, что я такой. Это вы загадили собственное место жизни так, как не смогли бы это сделать сто недоношенных “пакетов”, расположи нас всех на одной пеленке. Ваши памперсы уже не впитывают всю выделяемую вами желчь. Вы с алчной злобой вылакали все запасы материнского молока и теперь корчитесь в животных коликах от принимаемых суррогатов. Вам уже никогда не выплюнуть изо рта пустышку вредных и пагубных привычек.
И еще вы сами придумали то страшное, которое можно вдохнуть, вколоть или влить в себя. Вы создали это для удовольствия, только потом, догадавшись, что ОНО может убивать. И теперь я от ЭТОГО завишу. В меня вводят по капле эту дрянь, чтобы я не умер, корчась в страшных муках. Спасибо, не дождетесь. Мне нет до вас дела…
Уф, устал. Чего это я так разошелся?
…Скажи, Всевышний, я к тебе еще слишком близок и поэтому, наверное, имею право обратиться к тебе с простыми и глупыми вопросами. Так вот, скажи, пожалуйста, зачем ты придумал так, чтобы я появился именно в это время, именно здесь и именно у этой женщины? Что за странный замысел созрел у тебя?
Конечно, я сам сглупил и появился не очень во время. Но ведь и этого захотел Ты, а моя так называемая “мать” лишь исполнила твою волю. О, она приложила много усилий, что бы я был тем, что я есть. И дело даже не в том, что меня постоянно травили всякой гадостью. Меня хотели уничтожить иногда осознанно, но чаще по слабости воли, по болезни.
Сначала ей было приятно и весело, ее посещали упоительные видения и грезы. Но однажды она испугалась. Она плакала и хотела со всем этим завязать. И если бы рядом с ней был кто-то сильный и добрый, она бы смогла, ее молодой организм справился с этой гадостью. Но она была совсем одна.
Ну что, подруга, тяжело? К сожалению, когда в тебе появился я, тебе уже все было безразлично. Наверное, я зародился слишком рано или слишком поздно, потому что тебе и сейчас все до лампочки за исключением укола. Когда тебе сказали, что я могу не выжить, ты вяло заметила: “ Может это - к лучшему”. И попросила у них укол. Они тебе его не дали. Тогда ты стала биться головой об стенку и рыдать. Страшное зрелище. А ведь я мог тебя спасти. Тебя, единственную, которая выплюнула меня из своего чрева. Я, такой уродливый и беспомощный, мог бы тебя спасти.
Хуже всего развиваться в среде, которая тебя не хочет. Меня не хотели. Я чувствовал это каждой клеточкой. Да, в общем-то, и этот мир меня не сильно хочет. Здесь холодно и тяжело дышать, мою тонкую кожицу сушит воздух, а яркий свет до нестерпимой боли режет глаза. А что творится за окном!?
Я не жалуюсь, я привык. Только скажи, для чего все это? Я верю в Твое божественное провидение, ни на миг не сомневаюсь в Твоей великой мудрости, но ладно бы я один был такой, я бы потерпел, смирился, но ведь нас таких много! Мелких, тщедушных уродцев, похожих на старичков. И никому, кроме Тебя, неведомо, что с нами будет дальше!
Я слышал их долгий спор о том, нужно ли меня выхаживать. В общем, конечно, они несли полную чепуху, потому что только Тебе решать: быть мне или не быть? Но я испугался: они говорили о моей неполноценности. Зачем Ты придумал еще и эту штуку?
Кстати. Они сошлись на том, что все познается на практике и я не такой уж безнадежный случай, надо набираться опыта. Значит, Ты создал меня для того, чтобы они набирались опыта? А тебе не кажется это жестоким?
Прости, я не имел права Тебя осуждать, у меня сегодня явно дурное и непочтительное настроение.
Давно хотел Тебя спросить еще вот о чем. Смешную штуку ты проделываешь с ними. Вот появляемся мы – ДОНО и НЕДОНОШЕННЫЕ, но все мы знаем Великую Истину. Мы разбираемся во всех тайнах мироздания, и самое сокровенное знание лежит перед нами на ладони. Может быть, поэтому мы и похожи на старичков. Большая Мысль живет внутри нас и ее отражение – в наших глазах.
Почему Ты не даешь нам все это рассказать им? Почему через очень короткое время мы все это забываем и становимся глупенькими младенцами, способными только бессмысленно лепетать и махать руками. При чем, чем быстрее мы забываем Великую Истину, тем больше они умиляются, сюсюкаются и трясут над нашими головами всякими глупыми погремушками.
Наверное, Ты делаешь это для того, чтобы они сильно не зазнавались и берегли нас, как самое священное во всей вселенной? Но, ты же видишь, не слишком-то они к тебе прислушиваются.
Мне кажется, я почти в этом уверен – мое предназначение, наконец, раскрыть им Великую Тайну. Я ее не забуду. Я только затаюсь, прикинусь, сделаю вид, что забыл, а потом, когда я опустошу не одну сотню бутылочек с молоком, я им все расскажу. Я начну с того, что все их представления ложны и на самом деле все по-другому…
Извини, я вынужден отвлечься. Даже в моем сумрачном бытие наступают счастливые минуты. Большие теплые руки, как два горячих и влажных солнца прикасаются к моему телу. Сейчас мне станет легче дышать, а изматывающее жжение сменит обволакивающий покой. Иногда эти руки причиняют мне боль, но я знаю, что затем наступит облегчение. Только они одни дают мне еду, только благодаря им я расту и, подождите, еще чуть-чуть и я буду весить гораздо больше, чем сейчас.
Как странно, я не вижу ту, которой принадлежат эти руки, но я готов биться об заклад: я узнаю ее из миллиарда других! И я только делаю вид, что мне абсолютно все равно, кто подходит и склоняется надо мной. Ты же знаешь, я вычислю ту, которой принадлежат эти руки, всегда.
Конечно, я - эгоист и сегодня опять не дам спать тебе всю ночь. Иногда я специально делаю себе плохо, чтобы ты подошла, но только от тебя я получаю столько тепла и нежности, а больше ничего другого мне не надо. Ты даже однажды сказала, что я сильно изменился и стал почти красавчиком. Так и сказала: “ Смотрите, наш красавчик растет!” И мне всегда не много грустно, что я не могу тебя, как следует рассмотреть. Но я более чем уверен: Всевышний создал тебя прекрасной, самой лучшей.
Перестань орать! Эй, ты, справа, я сказал тебе, перестань так орать! Ты большой и толстый, по сравнению со мной и тебе давно пора начать двигаться в жизнь самостоятельно. Я знаю, что мы с тобой собратья по несчастью, но мне все-таки завидно. Сидел-сидел и на тебе – вылез для того, чтобы устроить всем веселую жизнь. Все уже обрыдались от твоих капризов и нечего выпендриваться. Тебя уже давно ждут, для тебя уже все приготовили, в отличие от некоторых. От твоего плач у меня может случиться приступ хандры, мне уже хочется завыть что-нибудь грустное. Но я могу только пищать и хрипеть. Надо учиться терпеть, имей совесть: над тобой уже стоят целый час и моим любимым рукам уже давно пора заняться мною.
Иногда я представляю: как бы сложилась жизнь, ели бы меня ДОНЕСЛИ. Я был бы таким тихим, как цветок, я бы плакал только иногда, в совсем исключительных случаях. Я бы все время улыбался той, которая не хотела меня. Я бы все равно ее любил, потому что нас создают для любви. Это уже потом мы забываем, как нужно любить, это уже потом мы воображаем себя сильными, умными, независимыми.
Конечно, чем ты беззащитней, тем в большей любви ты нуждаешься. Но ведь и наоборот: беззащитность дает возможность любить по-настоящему.
Сейчас мой мир замкнуть в пластиковую колбу, из которой выходят только трубки. Но ведь меня могли ДОНЕСТИ и до гораздо большего. Я тоже мог бы иметь деревянный домик с перекладинами и машину на колесиках для выездов в свет…Это даже невозможно перечислить, сколько всего собственного я мог бы иметь!
И вот опять я не могу понять тебя, Всевышний. Почему Ты распорядился так, чтобы у той, кому принадлежат эти руки-солнца не было таких, как я. Я же знаю, она этого хочет. Ну, пусть не я, пусть гораздо лучше, но почему ты не хочешь даровать ей этого? А если я попрошу? Сильно-сильно, насколько могу. Ведь если у нее появиться один из нас весом эдак в три с половиной пакета молока, никому хуже от этого не станет. А если ты опасаешься, что от этого ее руки будут менее теплыми и нежными, то это зря. Умеющий любить да не разучится – это ведь, кажется, твои слова.
Ну вот, ты опять из-за меня не спишь. Прости, это не из вредности. Приближается час Х, когда мои слабые кости начнет ломать невидимая злая сила.
Я не осуждаю ту, в которой я жил. Она слабый и больной человек. Обидно только, что я ей совсем не нужен. Может быть, родись я здоровым и крепким, я бы ей сгодился. А кому нужен такой …глубокий недоносок!
Поправь, пожалуйста, пеленку – она давит мне плечо. Спасибо. Я постараюсь не хныкать. Что там показывают цифры моего сердца и дыхания? Да, это плохо, что я не могу держать в себе тепло. Оно из меня уходит и мне не суждено свернуться калачиком, чтобы согреться. Только плавающая подушка с горячей водой, которую ты соорудила мне из резиновой перчатки, согревает мое неприглядное тело с большой головой и тонкими ручками-прутиками. А мои пальцы так и не могут сжать твой палец – не хватает величины.
А может быть, когда ты отойдешь, чтобы заняться другими, у меня как-нибудь получится извернуться и выдернуть все эти трубочки и провода? Я уйду тихо, и тебя никто не будет ругать. Что поделаешь, опыт не удался и ну меня к Богу в рай.
Почему ты не уходишь? Тебя же зовут и этот, справа опять кричит. Какие у тебя сегодня особенные руки. Мне, кажется, если бы я мог прижаться к тебе, а ты бы вот так, как сейчас продолжала гладить меня по голове, мне бы не понадобилось ничего другого. Я бы сразу же стал здоровым и сильным, а умный я и так чересчур.
Подождите-подождите! Всевышний, я все понял! Какой же я балбес и почему ты мне сразу не подсказал этого? Значит я родился, мучался и страдал для того, чтобы принадлежать именно эти рукам!? Чтобы быть именно с нею!
Ах, вот оно как… А ты уверен, что они, то есть она не передумает? Нет? …Конечно, нет… Но ты все-таки не забывай о моей просьбе!
апрель-май 1999
